язва, что ли, застарелая...
   -- И почему она поехала с этим продюсером? -- осторожно поторопила
  гримера Лизавета.
   -- Да работать, конечно, что еще. Мы в тот день гримировали этого...
  кандидата в президенты. У него кожа -- кошмар, красная, шершавая, с пятнами
  какими-то, мешки под глазами, шея морщинистая, лысина, взгляд мышиный. А
  Витька хотел, чтобы он был гладенький, как Рональд Рейган... Пришлось
  повозиться, особенно пока шею шпаклевали. А этот -- он все время рядом с
  кандидатом болтался. Даже с нами не резвился, как обычно. Ясное дело -- тот
  заказчик, вот этот и проверял, нравится -- не нравится. И заодно
  демонстрировал свою солидность. Потом, когда кандидата загримировали, начал
  расхваливать: мол, на десять лет помолодел, мол, на это всегда надо внимание
  обращать! Клиент, конечно, растаял. Потом продюсер уволок его на съемочную
  площадку. Мы только собрались покурить, этот возвращается и...
   -- Кто "этот"? -- Лизавета с трудом продиралась через "тех" и "этих" в
  Маринином рассказе.
   -- Продюсер. -- Марина скорчила очаровательную гримаску, призванную
  показать, каким противным был "этот" продюсер. -- Я думала, он при хозяине
  будет, хоть часок от него отдохнем. Нет, явился!
   -- И что?
   -- Опять начал говорить комплименты -- какой коричневый и гладкий
  получился его патрон. Он так и сказал -- патрон! Причем без него-то не особо
  церемонился. Так прямо и говорит: вы из нашего ворона -- орла сделали! А
  потом