выборных
  организаторов-профессионалов, об имиджмейкерах, а лучший пример -- именно
  его собеседник, Олег Целуев.
   Целуев стойко сопротивлялся. Прямо как боец из маки -- так французские
  партизаны отбивались от вопросов гестаповцев.
   -- Представляешь, изображал из себя идейного борца с телевидением и
  притворялся, что не выносит даже вида камеры! -- Саша уже полчаса расписывал
  Лизавете, с каким трудом он пробился к этому человеку. -- Делал вид, что
  общение с прессой вызывает у него аллергию.
   Саше это показалось подозрительным. Лизавете тоже. Такая камеробоязнь
  для этой публики вообще-то не типична. Торговцы воздухом, а политическая
  реклама -- призрачный товар, обычно рады-радешеньки заполучить бесплатный
  эфир, рады хоть как-то засветиться на телевидении или в газетах. Господин
  Целуев отстаивал свое право на приватный бизнес с яростью хорька, попавшего
  в капкан. Лапу собственную отгрыз бы, лишь бы отделаться. Саша гордо
  выпрямился:
   -- Однако я сумел уговорить его. Сошлись на том, что он просто меня
  проконсультирует. Так сказать, поможет репортеру, теряющемуся в дебрях
  предвыборного бизнеса. -- Маневич простодушно ухмыльнулся. -- Я его задавил
  занудством!
   Саша умел прикидываться недалеким и упорным занудой. В таких случаях он
  даже говорить начинал не то с брянским, не то с орловским прононсом, хотя
  родился в Ленинграде и обычно речь его была чистой и грамотной.
   -- Самое интересное, что, скорее всего, реклама