работают с человеческими эмоциями.
   Саша прождал с четверть часа, хотя пришел за две минуты до назначенного
  времени. Целуев, наверное, хотел намекнуть, что навязчивый журналист
  отнимает у него драгоценные деловые минуты. На Маневича такие трюки не
  действовали. Как только толстушка секретарша пригласила его войти, он
  щелкнул кнопкой упрятанного в карман диктофона и, радостно улыбаясь, вошел в
  кабинет создателя политических грез.
   Олег Целуев выглядел совсем молодым человеком, ему можно было дать и
  тридцать, и двадцать пять, и даже двадцать, чему способствовали довольно
  длинные светло-русые волосы, аккуратно подстриженные и уложенные при помощи
  парикмахерской пенки, возможно, оттеночной. Он смотрел на мир
  светло-зелеными, широко раскрытыми глазами и улыбался. Саша про себя назвал
  его улыбку "оскалом профессионального банщика". По сути, Целуев и был
  банщиком, умеющим отмывать темные репутации заказчиков и доводить их до
  полного политического блеска.
   "Здравствуйте, молодой человек. -- Приветствуя гостя, господин Целуев
  встал, предоставив Саше возможность разглядеть его неприметно безупречный
  костюм и столь же безукоризненную белую, с едва различимой голубенькой
  полоской, рубашку. -- Сожалею, что не смогу уделить вам много времени".
   -- Он выставил меня ровно через пятнадцать минут, -- рассказывал
  Лизавете рассерженный Маневич. -- Весь такой лощеный-лощеный, не удивлюсь,
  если голубой. И ни на один