ин вопрос толком не ответил. Я уж его и так, и эдак
  -- у него все или коммерческая тайна, или специфика, которую нет смысла
  раскрывать перед профанами.
   Они прослушали кассету два раза. Действительно, Олег Кириллович
  продемонстрировал редкостное умение нанизывать слово к слову в разговоре ни
  о чем.
   -- Ты просто не подготовился к интервью, -- сказала Лизавета после
  второго прослушивания. -- Понесся к нему, как козлик угорелый, не зная ни о
  его контракте с Леночкой, ни о том, что он ее увез.
   -- Я же на разведку ходил, -- надулся Саша. -- Да и ничего бы это не
  дало. Я ведь его прямо о Леночке спросил, а он что? Сначала вздрогнул, как
  испуганная кляча, говорит "не помню...". Потом вспомнил, сказал, будто увез
  ее, чтобы она попудрила для съемок доверенное лицо этого... московского
  олигарха. Якобы у него заказ на съемки анонса. Ну ты знаешь, олигарх скоро у
  нас появится, приезжает на какой-то автопробег. Вот они и делают раскрутку.
   -- И что это нам дало?
   -- Две вещи. Мы знаем, что он лжет, и мы знаем, что он боится. Когда я
  выходил, остановился в приемной -- попрощаться с секретаршей, -- а у нее на
  столе сразу селектор заверещал. И этот деятель нервно так, с матерком,
  просит пригласить какого-то Спурта. Или Спрута.
   -- Ты мне этого не рассказывал раньше... -- с подозрением сказала
  Лизавета. Саша, как человек увлекающийся, мог прифантазировать две-три
  детали, чтобы его визит не выглядел таким уж бесполезным.