экране. И не такая злючка,
  -- начал профессиональный психологический разбор консультант по политике. --
  Почему вы столь неулыбчивы в эфире, столь сосредоточены на том, о чем
  говорите?
   -- А на чем я должна сосредотачиваться -- на подсчете пролетающих
  гусей?
   У них были разные профессии. Консультант "вскрывал" собеседника ласково
  и с подходцем, мог не спешить, Лизавета же, привыкшая к вечной диктатуре
  эфирного дефицита времени, действовала напрямик, резко, чаще всего
  нелицеприятно.
   -- Нет, при чем тут гуси? Просто можно мягче, нежнее...
   -- Ага, нежненько так рассказывать о захвате заложников, очередном
  взрыве, банковской афере или многомесячной задержке зарплаты! Вам не
  кажется, что в этом случае ласковая улыбка моментально превратиться в оскал
  дебила?
   -- Я же и не утверждаю, что улыбаться надо всегда. -- Психолог
  немедленно уступил даме и сменил тему: -- Я, вообще говоря, из ваших
  поклонников, вы очень сильно работаете, мощно, производит впечатление...
   Лизавета не обратила внимания на "барскую похвалу" так же, как тремя
  минутами раньше пропустила "барский гнев".
   Какое-то время они молча шли по Лиговке.
   -- Не могу понять, зачем я вам понадобился, -- опять заговорил Игорь
  Кокошкин. Он, вероятно, был из породы болтливых знатоков человеческого
  сознания и подсознания.
   -- А я думала, вам Людмила Андреевна все рассказала, -- воспользовалась
  домашней заготовкой Лизавета. Она