акт. Вот тогда я буду добрая. Если же
  я позволю себе усомниться в лопоухости банковского кассира, то я злючка.
  Предпочитаю быть не лишенной здравого смысла злючкой.
   Пока Лизавета разглагольствовала, психолог опять уцепился за ее локоток
  и помогал лавировать в людском потоке. Народу на Лиговке в этот час было
  довольно много.
   -- Вы логично рассуждаете, -- похвалил девушку Кокошкин.
   -- Спасибо. Приходите еще, у меня много таких историй. Но я собиралась
  говорить не об этом. -- Лизавета испытующе посмотрела на психолога, тот
  тонко улыбнулся. -- Как сказала вам Людмила Андреевна, меня интересует ваш
  однокашник.
   Кокошкин снова прозрачно улыбнулся и продолжал молчать. Ждал, когда она
  назовет имя.
   -- Ваш коллега Олег Целуев...
   -- Целуев... Сложная личность... -- многозначительно произнес психолог
  и опять умолк.
   -- Я слышала, люди вашей профессии страшно любят рисовать
  психологические портреты. Может, попробуете? Тем более что Целуев был вашим
  другом.
   Игорь Кокошкин вздохнул и оттопырил нижнюю губу, отчего лицо его, и
  раньше отмеченное печалью, стало совсем унылым.
   -- Вы рассуждаете, как обыватель. Говорить о друзьях и близких с
  профессиональной точки гораздо труднее. За время общения глаз
  "замыливается". К тому же мы, психологи, тоже люди и отнюдь не "всегда на
  работе". Хирурги стараются не оперировать родственников, следователю и судье
  дают отвод, если подозреваемый или обвиняемый его