ные самолюбивы и обидчивы,
  так что место Олежек получил. Потом обком и обкомовские связи перестали
  действовать. Когда его тесть ушел на пенсию, а не в банк, пришла пора
  разводиться. Причем он продолжал дружить с некоторыми старыми друзьями уже
  бывшего тестя -- с теми, кто нашел свое место под новым солнцем. И не без
  помощи бывших "товарищей" открыл собственную фирмочку, которая стала
  заниматься политическим консалтингом. Консультирует, так сказать, по всем
  вопросам политического бытия! -- Теперь Игорь Кокошкин говорил
  проникновенно, страстно. Он даже забыл про воду.
   -- Вы не пожалели черной краски. У вас получился тип в духе Никколо
  Макиавелли.
   -- Не трогайте автора "Государя", он по сравнению со своими
  последователями чистый младенец.
   -- Он был первым.
   -- В политике первых не бывает. До Макиавелли правители тоже умели быть
  беспринципными.
   Игорь Кокошкин допил минеральную воду, поморщился:
   -- Может, что-нибудь покрепче?
   -- Рано еще. -- Лизавета посмотрела на часы.
   -- Плевать, что рано. Я бы выпил, для дезинфекции, раз уж... замарал
  язык...
   В его голосе звучала глубинная, застарелая горечь. Так пылко в наше
  время не говорят даже о законченных подонках. Если, конечно, подонок не
  нагадил по-крупному лично рассказчику. Совершенно очевидно, между Игорем
  Кокошкиным и Олегом Целуевым существовала, выражаясь языком милицейского
  протокола, личная неприязнь. А Лизавета