ечь:
   -- О чем мы говорили?
   Тему беседы Лизавета не забывала ни при каких обстоятельствах.
   -- О столичных заказах, которые перепадали...
   -- Вот именно, что перепадали... Все дело в связях: кто кого кому
  порекомендовал. Олежек тут был в порядке. А московский заказ...
   Лизавете надоело его нытье:
   -- Вы и на местных неплохо зарабатываете. То Думу выбирают, то
  Законодательное собрание, то губернатора. Так что не бедствуете!
   -- Оно, конечно, так, -- согласился вечно печальный Кокошкин, -- но
  почему-то на моем счете в банке нулей меньше, чем у Целуева.
   -- Кто ж виноват, что он лучше работает!
   Комплимент врагу выбил психолога из привычного грустного равновесия:
   -- Кто? Он? Да он элементарных приемов не знает, хватается за что
  попало и цены заламывает. У нас, к сожалению, пока еще думают, что раз
  дорого, значит, хорошо. Хотя сейчас уже начинают разбираться, что Олежек за
  фрукт и с чем его едят. Он ведь полез совсем в странные истории. Готовит
  невесть что. Нанимает специалистов втемную! -- Кокошкин прищурил левый глаз,
  а правый и вовсе закрыл, дабы развеять все Лизаветины сомнения относительно
  моральной чистоплотности и научной состоятельности его коллеги.
   -- Это в каком смысле -- "втемную"?.. -- Лизавета выпрямилась и
  внутренне напряглась, почувствовав, что они добрались до горячего и она все
  же узнает, почему Целуев так странно общался с Сашей Маневичем во время
  неполучившегося интервью.