ривыкла к тому, что подход к
  расследованию "глухих" дел -- а именно таким было, с точки зрения отделения,
  исчезновение студийного гримера, -- мягко говоря, отличался своеобразием.
  Ведь Лизавета не специализировалась на криминале, а занималась им
  параллельно с прочими темами. Саша воспринимал все спокойнее. Что поделаешь,
  жизнь -- не сахар...
   -- Конечно, подозрительно, кто спорит! У тебя курят? -- спросил Саша.
  Лизавета время от времени бросала курить и начинала безжалостно гонять
  курильщиков из комнаты. Сейчас был период "некурения", но для дорогих друзей
  она всегда делала исключение.
   -- Кури!
   Саша вытянул из кармана операторского жилета пачку своих любимых "Лаки
  страйк", щелкнул бензиновой "Зиппо", глубоко затянулся и продолжал:
   -- История, кто спорит, не бей лежачего. Тело нашли три дня назад,
  жэковские рабочие пришли выкачивать воду из подвала, приспособили помпу и...
  побежали в милицию. Это совсем другое отделение, в центре, пятое или... не
  знаю. Те не сразу прошлись по ориентировкам на пропавших. А когда их
  достали, сразу наткнулись на Леночкину фотографию и приметы. Я говорю:
  дознаватель молодец, быстро сработал. Описание-то приметное. И все до
  мелочей, включая одежду, совпало. Потом экспертиза, хорошо, что ее быстро
  провели, патологоанатомы сейчас завалены горами трупов. Вывод однозначный --
  естественная смерть, инсульт. А раз есть тело и нет признаков насильственной
  смерти...
   Лизавета оборвала