о прекрасно знают, и тебе
  такого рода познания не повредили бы!
   -- Вот-вот, а то совсем молодежь страх потеряла. -- В сугубо
  профессиональный разговор неожиданно вмешался толстяк в бежевом костюме,
  мирно попивавший водочку за соседним столиком.
   Буфетный зал был забит, а толстяк почему-то прозябал в одиночестве вот
  уже минут десять -- с той поры, как его покинули сотрапезники: две шумные
  дамочки, одна худая и длинная, другая низенькая и полноватая, и мужчина с
  никакой внешностью. Лизавета их заметила по чистой случайности -- пока Петя
  Рюмин втирался в очередь, она приотстала и остановилась как раз возле этого
  столика. Бежевый костюм она запомнила. Это он полчаса назад толкался у
  полиэкрана, а потом доказывал что-то охране.
   -- Страх потеряла! -- повторил толстяк. -- А все почему? Потому как
  святого не осталось ни в душах, ни в сердцах. Почему святого нет? -- Толстяк
  очень органично проповедовал при помощи риторических вопросов. -- Потому что
  сыновья топтали веру и идеалы отцов, и так из поколения в поколение! Почему
  же они крушили идеалы?
   -- О каких идеалах вы говорите? -- истерично спросила Нинель Семеновна.
   -- Какая разница о каких, -- мужчина помахал рукой со стаканом перед ее
  носом, -- правые, левые... Это ж все равно идеалы! И если их топтать, то
  душа задубеет. Вот она и задубела. Теперь у нас как? -- Он опять стал трясти
  рукой. Водку, однако, не расплескал. -- Теперь все средства хороши! Все!
   Валерий Леонтьевич