нул
  руку в щель, и дворничиха, поразмыслив, не стала его калечить.
   -- Скажите, вот подвал, где эту женщину нашли, он всегда заперт был?
   -- Всегда. Положено так -- все подвалы и чердаки на запоре держать,
  чтобы бомжи пожара не устроили, -- пробурчала дворничиха. Она была рыжая, с
  проседью, волосы забраны в тугой пучок на затылке, что делало ее похожей на
  школьную учительницу. Если, конечно, учительницы носят дома старые
  сине-фиолетовые спортивные штаны и застиранные свитера.
   -- А тот самый подвал был заперт или нет? Вот рабочие говорят... -- не
  унимался Маневич.
   -- Они вам наговорят, особенно когда с утра зенки зальют, алкаши
  проклятые. Еще что интересует? -- совсем посуровела их и без того
  каменноликая собеседница. Лизавета поняла, что пора вмешиваться, и быстро
  проговорила:
   -- Вы не пугайтесь, пожалуйста, мы не в смысле злоупотреблений и
  нарушений, дело в том, что в милиции дело хотят закрыть, говорят, простой
  несчастный случай, а нам кажется, что эта женщина... -- Лизавета секунду
  помешкала. -- Ну, не сама туда пришла. Понимаете? Она у нас на студии
  работала. Муж у нее больной, сын остался, в армии. Нечего было ей в этом
  подвале делать. Поэтому очень важно узнать, закрыта была дверь или нет. Или
  у вас кто-то ключ просил? Мы просто должны проверить, это до милиции не
  дойдет, точно вам говорю...
   Дворничиха с минуту пристально глядела на Лизавету и, вероятно, решила,
  что она заслуживает