-- А как туда добраться?
   Саша, подобно большинству петербуржцев, вернее, петербургских
  журналистов, конечно, знал Москву, но в общих чертах: там Кремль, здесь
  Белый дом, тут Дума, а чуть дальше Останкино.
   -- Ах да, вы же приезжий, -- сердито буркнул депутат Думы от
  Петербурга, -- тогда на Тверском. Знаете, где Пушкин?
   Где Пушкин, Саша знал, и даже знал, как туда добраться от Третьей улицы
  Ямского поля, на которой стоит Российское телевидение и прикрепленная к нему
  телевизионная гостиница.
   -- Хорошо, в шесть, -- безропотно согласился он и, изрядно озадаченный,
  повесил трубку.
   Депутат Зотов переродился, стал другим от кончиков ногтей до глубин
  подсознания. Излечился от мании величия и синдрома приобретенной чрезмерной
  болтливости. Почему? Ответ на этот вопрос Саша надеялся получить при
  встрече.
   В условленное время Саша Маневич стоял у грустного Пушкина и
  оглядывался по сторонам. Он приехал на пятнадцать минут раньше срока. Он
  ждал уже полчаса. Вокруг памятника было много людей -- парни искали глазами
  подруг, назначивших здесь свидание, средних лет одинокие дамочки парами
  проходили в сторону кинотеатра, мимо по Тверской шлялись девы с
  профессиональными лицами, вышагивали степенные командированные, бузила
  молодежь. Депутата Зотова не было. Тоже странно. Раньше журналисты ценили
  его еще и за пунктуальность.
   -- Добрый вечер. -- От этого тихого приветствия Саша вздрогнул,