инематографии и понеслись
  собственно по бульвару, распугивая дамочек с детьми и дамочек с собачками.
   -- За вами не угнаться, -- тяжело дыша, сказал Саша.
   Депутат Зотов обернулся, посмотрел на журналиста, повращал глазами и не
  ответил. Бег продолжался. Мелькали дома, деревья, люди, автомобили.
   -- Я вовсе не против джоггинга, -- снова попытался остановить думца
  Саша, -- но вы бы меня предупредили заранее, я бы форму спортивную
  захватил...
   -- Все-то у вас шуточки, счастливые люди, пташки Божии... -- депутат
  совсем запыхался и еле выговаривал слова.
   -- Я не понимаю, куда и зачем мы бежим?
   -- Не отвлекайтесь, молодой человек. -- Зотов опять оглянулся и пошарил
  глазами вокруг.
   -- Вы что-то ищете?
   -- Не отвлекайтесь, -- повторил свой странный совет депутат.
   -- От чего не отвлекаться?
   -- Вы хотели что-то уточнить, спрашивайте.
   Маневич чуть не застонал.
   -- Спрашивайте, спрашивайте, побеседуем на ходу, -- ободрил его Яков
  Сергеевич и опять зорко осмотрелся.
   -- Я не умею беседовать и бегать одновременно, -- выдохнул журналист,
  -- вы хоть меня пожалейте.
   -- Ладно. -- Думец Зотов перешел с галопа на учебную рысь. -- Так что
  вы хотели уточнить?
   Саша, некогда бегавший кроссы в дивизии Дзержинского, с трудом
  налаживал дыхание. Пот капал и капал. Соленые струйки холодили лоб, стыли на
  носу, текли вдоль позвоночника и по ребрам. Испытание, устроенное депутатом
  Думы, ничуть не отличалось