ленного наказания их ротного, юного,
  недавно вылетевшего из рязанского гнезда лейтенанта. Одно, вполне
  заслуженное наказание Саша запомнил на всю жизнь. Тогда он лишился
  сержантских лычек и сорок пять суток просидел на губе. Но если бы
  предоставилась возможность, повторил бы столь строго наказуемое деяние.
   Шел восемьдесят пятый год, тянулось лето. Перестройку уже объявили, с
  пьянством бороться начали, но экзотикой вроде вооруженных патрулей на
  дорогах еще не пахло, так же как не пахло и межнациональными конфликтами,
  практически свободным хождением оружия и бандитизмом на междугородных
  автотрассах. Их роту отправили на поиски дезертира -- солдатика,
  пострелявшего на полигоне половину своего отделения и бросившегося в бега с
  автоматом и ограниченным боезапасом. Это сегодня был бы объявлен официальный
  розыск, дали бы объявление по радио и телевидению. Но тогда военные
  начальники предпочитали хранить в тайне отдельные негативные проявления. И
  напустили на несчастного беглеца роту дзержинцев. Бравый лейтенант, умевший
  на американский манер носить малиновый берет и научивший этому подчиненных,
  разбил роту на пятерки и распределил поисковые обязанности: кого-то
  отправили в поле, кого-то -- патрулировать проселки. Сашиному отделению
  досталось шоссе: они должны были расспрашивать проезжающих водителей и
  пассажиров о коротко стриженном пареньке в форме или без таковой. Лейтенант,
  сформулировав