ула Лизавету не без тайного умысла. С
  некоторых пор телеведущий Сергей Болотов превратился в анти-Лизавету. Он все
  и всегда делал наоборот. Сотрудники лишь гадали, почему вдруг в покладистом
  обычно Сереженьке поселился неукротимый дух противоречия. Кто-то подозревал,
  что дело не обошлось без тайного, скоротечного, но бурного служебного
  романа. Другие считали, что один из них перехватил у коллеги выгодную и
  денежную халтуру. Наиболее проницательные заметили странное совпадение:
  разительная перемена в Сереженькином характере совпала по времени с
  публикацией в столичной, а не петербургской, газете рейтингов телевизионных
  ведущих, и Лизаветино имя туда попало. Она, Золушка из "Новостей" северной
  столицы, засияла рядом с бесспорными звездами центральных каналов. Пустячок,
  а неприятно.
   Впрочем, все чересчур плоско думали и о Сереженьке, и о Лизавете.
  Причина коренилась в другом. Однажды, когда Болотов зашивался с
  комментариями и сюжетами, Лизавета по дружбе помогла ему и написала
  несколько текстов. Сережа их начитал и думать об этом забыл, так же как и
  она. А потом сначала лучший друг, потом университетские преподаватели и,
  наконец, даже любимая девушка начали нахваливать сюжеты, написанные
  Лизаветиной рукой. Нахваливали и приговаривали, что они все верили в
  таившийся в Сереженьке талант и вот он уже начал сверкать алмазными гранями.
  После двадцатого незаслуженного комплимента Сережа стал косо посматривать