Лизавету, что и заметили редакционные "доброжелатели".
   В этот раз военная хитрость Светланы Владимировны Верейской пропала
  втуне. Болотов пропустил мимо ушей упоминание о Лизавете.
   -- Надоело! Что я вам -- попугай? Почему я должен с умным лицом
  озвучивать полную чешую и делать вид, будто мы их, болезных, показываем не
  потому, что все вдруг спохватились насчет выборов, а потому, что каждый шаг
  сих весьма важных персон представляет громадный общественный интерес! Если
  это уж так всем интересно, пусть открывают программу "Вести о президенте"
  или "Думские известия" -- и вперед! -- бранился Сережа интеллигентным
  голосом.
   Он, обычно старающийся никого не огорчать, даже не заметил, как
  нахмурилась Верейская. Он, обычно внимательный и галантный, даже не обратил
  внимания, как в редакторский аквариум вплыла Лизавета. Вплыла и немедленно
  ввязалась в спор:
   -- Правильно! Тем более что вчера мы уже отразили высочайшее появление
  этого же кандидата в Сестрорецком районе, и оно ничем не отличалось от
  сегодняшнего! Встреча с трудящимися, зажигательная речь об успехах, краткий
  и куда более сухой рассказ о временных недоработках, далее "солнце"
  стремительно удаляется, поскольку у него сегодня еще консультации с
  банкирами, визит в больницу, открытый урок в школе для благородных девиц и,
  уже не в рамках предвыборной кампании, привычные презентации.
   Следом за Лизаветой в редакторскую комнату зашел Савва Савельев.