верх -- черный низ". Выше пояса он походил на
  испанского гранда -- пиджак, рубашка, галстук, причем не просто безупречно
  корректные, как у Саввы, а модные. Ниже пояса были обычные просторные
  джинсы, пузырящиеся на коленях. Завершали туалет разношенные кроссовки. По
  окончании рабочего дня Сереженька скинет пиджак и галстук, натянет свитер и
  отправится домой. На студии можно было встретить множество дам и мужчин,
  одетых с той же эфирной непринужденностью. Этот наряд так и назывался --
  "телевизионный".
   Лизавета его не признавала. Она утверждала, что от эфирного туалета,
  когда ты наполовину принцесса, наполовину судомойка, у нее болит голова и
  опускаются руки. В дни своих эфиров она по двенадцать часов качалась на
  каблуках и берегла от разгвозданной, в смысле утыканной гвоздями, мебели
  тонкие чулки, но зато ей чаще, чем другим, целовали руки и говорили
  комплименты. Трудно ведь искренне назвать "богиней" или "царицей"
  мадемуазель в полуспортивных леггинсах, лыжных ботинках и вычурной кофте с
  рюшами.
   Однако, безупречная во время работы в кадре, Лизавета в остальное время
  одевалась предельно просто. Вот и сейчас она была в черных джинсах и широкой
  полосатой рубахе. Рыжие локоны стянуты в высокий конский хвост. Этакая
  простушка сидела на приступке возле редакторского кресла и старательно
  комментировала принесенный Саввой литературный фрагмент:
   -- Вот, вот. Должен ли мужик понимать, что такое внутренняя