. Сбоку к каждому дивану и к каждому
  креслу был вплотную придвинут низенький столик. С потолка свисала люстра,
  этакий хрустальный каскад из эпохи конструктивизма. К люстре был приделан
  укрепляющий нервную систему "мобиль" -- серебристая вращалка, нечто подобное
  вешают на кроватку младенцам, чтобы развивались. В дальнем углу еще один
  столик, уже на колесиках, на нем -- видеоаппаратура: телевизор с экраном
  метр на метр и видеомагнитофон. Мягкий свет (не люстра, а откуда-то из-под
  потолка), сам потолок не традиционно белый, а скорее слоновой кости, бежевые
  стены. Все вместе -- крайне дорого, изысканно и элегантно.
  Парни-сопровождающие усадили гостей на диваны, сами выбрали стенную
  приступочку и замолчали. Очевидно, светская беседа, скрашивающая ожидание,
  местным этикетом не предусматривалась.
   -- Какие обаятельные телохранители! Только почему они все время молчат?
  Могли бы для проформы предложить чашечку кофе, -- шепнула Лизавета.
   Савва обиделся, словно это были его личные охранники, и сварливо
  ответил:
   -- Ничуть не хуже твоего патологоанатома. Тоже мне, интеллигент вшивый,
  маэстро скальпеля и ножовки.
   Лизавета невольно хихикнула. Действительно, доктор, с которым они
  говорили на Екатерининском, вел себя, как капризная примадонна. Наверное,
  потому, что в бюро судебно-медицинской экспертизы привыкли к визитам
  бесчисленных журналистов.
  
   Паломничество туда началось лет двенадцать назад, когда