от человек, кажется, умер... -- заикаясь, пролепетала Лизавета.
  Она искренне не понимала, почему доктора столь быстро и безмолвно утащили
  мужчину в бежевом костюме. В таком темпе действуют рабочие сцены, когда надо
  за минуту сменить декорации за кулисами. Буфетчики тоже сработали
  оперативно. Рассыпавшиеся стаканы убрали, скатерть опять постелили на стол.
  Никаких следов.
   -- Они даже не спросили, что, собственно, с ним случилось. Не взяли
  стакан, из которого он пил, не поинтересовались, сколько человек выпил и с
  кем. Если это инфаркт... Если он умер от инфаркта... -- Лизавета не успела
  закончить фразу, ее остановил пренебрежительный взгляд маститого журналиста.
  Петюня Рюмин заметил этот взгляд и не преминул вмешаться в разговор:
   -- Я и не знал, Лизонька, что ты такая слабенькая, даже со склонностью
  к истерии. -- Рюмин, проработавший бок о бок с Зориной почти два года,
  прекрасно знал, что когда Лизавету называли "Лизонькой", она превращалась в
  фурию.
   -- Я тоже решил, что он скончался, -- вступился за даму Глеб из
  "Огонька". Лизавета поблагодарила его взмахом ресниц. Впрочем, она и сама
  могла за себя постоять.
   -- Ты уже пришел в себя, Петюня? Я-то думала, придется за нашатырем
  бежать. Ты замер, прямо как жена Лота. Очень походил на соляной столб.
   -- Не горячитесь, молодые люди, -- примирительно сказал Валерий
  Леонтьевич. -- Да, Нинель, где наши годы, наши страсти... -- Он элегически
  вздохнул. -- Я, честно