комментарий
  специалиста. Об убийствах, о жестокости. Седой, краснолицый дядечка с
  невеселыми глазами циника вздохнул и так ответил на ее вопрос о росте числа
  убийств, совершенных с особой жестокостью: "Ладно, от маньяка не может
  уберечься ни одно общество. Пугает маниакальное общество. Я здесь уже сорок
  лет работаю. Двадцать, десять, да что там, пять лет назад расчлененка --
  убийство с последующим расчленением трупа -- было чрезвычайным
  происшествием. Поднимали на ноги всех и вся. Теперь это -- рутина. Алкоголик
  убил сожительницу, взял топор и... Внучек решил ускорить смерть бабушки, в
  квартире которой прописан, пригласил друга, утопили старушку в ванне, потом
  решили замести следы, нашли нож... Обыватели действуют как маньяки, и нет
  этому конца и края... и главное, даже объяснить не могут потом зачем,
  почему... -- Он начал рассказывать в деталях, какие трупы и какие части
  трупов к ним привозят. -- Каждый день, каждый день -- по тридцать-сорок
  клиентов..."
   Лизавету покоробил загробный сленг, но главное было не в этом. Она
  почувствовала, что именно здесь и таится пропасть, за которой --
  человеческое небытие. Пропасть, которая может поглотить все -- и
  представления о ценности каждой человеческой жизни, и "не убий", и "возлюби
  врага", и "человек -- это звучит гордо". Ей стало жутко. С той поры она
  старалась спихнуть сюжеты с Екатерининского на кого-нибудь из коллег.
   Еще только один раз