стно говоря, понятия не имею, что случилось с этим
  товарищем. Я даже не знаю, господин он или товарищ. И это странно. Вообще-то
  я имею представление практически обо всех здесь присутствующих, с годами
  обрастаешь знакомствами...
   -- Он умер, я уверена.
   -- Лучше было бы поинтересоваться у докторов.
   -- Так идемте! -- Лизавета не любила откладывать дела в долгий ящик. --
  Где тут...
   -- Не порите горячку. Не хватало еще завалиться в медпункт шумной
  ватагой! -- оборвал ее старший товарищ по перу. -- К тому же, чтобы
  проникнуть в служебные помещения Центра, такой вот аккредитации мало. --
  Валерий Леонтьевич дотронулся до запаянной в пластик карточки на груди
  Лизаветы. -- Обещаю все разузнать и рассказать вам. Но при одном условии --
  ответьте, почему вы так всполошились?
   -- Не знаю... Просто это же ЧП. Вы сами сказали, люди здесь нервные.
  Это может пригодиться и для репортажа -- инфаркт на выборах и так далее.
   Лизавете не хотелось рассказывать всем присутствующим о последних
  словах подвыпившего толстяка.
   -- А-а-а, -- многозначительно протянул Петюня Рюмин и не поверил.
  Остальные приняли Лизаветино объяснение без комментариев.
   А она, даже когда всех пригласили в зал, чтобы послушать окончательные
  цифры по Дальнему Востоку, вспоминала странного мужчину в бежевом костюме.
  Он так печалился об утраченных идеалах, а когда ему стало плохо, вместо
  вполне уместной патетической фразы вспомнил какую-то