вету Алексеевну. --
  Хозяин школы четко, по-военному кивнул: -- Рад приветствовать вас в этих
  скромных стенах.
   Помещение, в котором они находились, менее всего походило на "скромные
  стены". Лизавета отреагировала на лицемерие мгновенно, как спаниель на утку:
   -- И как мы можем вас называть в этих скромных стенах?
   -- Ха, -- обозначил смех хозяин. -- Меня можно называть Андреем
  Викторовичем. Если не возражаете.
   На этот раз Лизавете не понравился его смех, точнее, призрак смеха --
  назвать возглас "ха" как-то иначе было трудно. В голосе ее зазвучал яд.
   -- Что вы, какие возражения. Андрей Викторович -- значит Андрей
  Викторович. Не такая, конечно, прелесть, как Савва Артемьевич, но все же,
  все же... Вы правильно поняли смысл нашего визита, Андрей Викторович!
   -- Замечательно, тогда приступим к делу! -- Хозяин сделал вид, что не
  заметил ни язвительного тона Лизаветы, ни жеста Саввы, попытавшегося
  успокоить вдруг закусившую удила спутницу. Савельев крепко сжал ее руку, а
  заодно дал взглядом понять, что это -- его сюжет и Лизавета попросту не
  имеет права вмешиваться. Лизавета еле заметно повела ресницами -- она
  действительно повела себя не по-товарищески, столь рьяно бросившись
  окучивать совершенно не свои грядки.
   -- Мы договорились о репортаже и... -- начал Савва.
   -- Мы договорились лишь о том, что поговорим о репортаже, -- мягко
  перебил его хозяин.
   -- Пусть так. Давайте говорить. Что