ночка, -- поприветствовала гостью Лизавета, --
  проходите, пожалуйста. Хотите чаю?
   -- И коньяку! -- Савва, сидевший в самом удобном кресле, пересел на
  стул, уступая лучшее место даме.
   -- Даже не знаю... -- выдохнула Марина и бочком пробралась к креслу
  мимо выдвинутого на середину комнаты столика.
   -- Ну пожалуйста. -- Гостеприимный Савва чуть не насильно вложил ей в
  руки стопку. -- А то мы будем чувствовать себя законченными алкоголиками.
   Марина не заставила себя уговаривать и сделала глоток коньяка.
   -- Я что пришла... мы тут деньги собираем Леночке на похороны. И я
  подумала... -- Она опустила глаза. Продолжения никто ждать не стал. Лизавета
  и Савва, которые были в курсе, сразу бросились к кошелькам. Их примеру
  последовал и Славик Гайский, который о Леночке Кац услышал впервые.
   -- Ой, спасибо, ребята. -- Гримерша достала наполовину исписанный лист
  и внесла еще три фамилии, предварительно поинтересовавшись, как зовут
  молодых людей. Покончив с формальностями, Марина выпила еще рюмку,
  раскраснелась и затараторила: -- А я тут хожу, хожу... Да у нас все
  замотались. Валерка, Ленин муж, совершенно вялый и беспомощный. Его понять
  можно, он Леночку очень любил, она ему и жена, и мать была. Заботилась о
  нем. У него же со здоровьем неладно. И ничего не знает, не умеет, совсем
  непрактичный. -- Марина говорила захлебываясь, почти без пауз, будто
  боялась, что ее перебьют. Но никто гримершу не прерывал.