енции мастера парадоксов и аса политических скандалов были
  записаны и засняты от начала до конца. Все стало достоянием публики -- как
  он спорил с охраной, как пересчитывал свою преторианскую гвардию, как
  рассуждал об относительной неудаче на этих выборах. Растиражировали и его
  "добрые слова" о товарищах по Думе. Журналисты весело выкрикивали вопросы,
  главный либерал-демократ России отвечал легко, с выдумкой. Лизавета,
  сумевшая протолкнуть своего оператора в первые ряды снимающего и
  спрашивающего клубка и соответственно сама оказавшаяся в почетном втором
  ряду, поняла, почему пишущая братия любит Владимира Вольфовича. Он -- живой,
  в отличие от многих других российских политиков, прошедших
  партийно-аппаратную школу. Они разучились думать и излагать свои мысли ярко,
  не банально.
   Глава ЛДПР смотрелся словно павлин, и перо из его хвоста могло украсить
  страницы любого издания.
   Второй раз буфет опустел при появлении лидера коммунистов. Он
  материализовался, когда стало очевидно, что КПРФ получит большинство в Думе.
  Новость облетела парламентский центр за считанные секунды, и журналисты
  бросились к победителю. Так мотыльки летят к свече. Так цыплята пищат вокруг
  наседки. Так придворные несутся к наследному принцу, едва услышав роковое
  "король умер, да здравствует король". Лидер красных блаженствовал.
  Царственно и одновременно демократично улыбался, ласково приветствовал
  знакомых журналистов,