ольницы, ее тело почему-то
  туда перевезли... -- Марина уже стояла в дверях. -- Похороны в одиннадцать
  на Южном кладбище. Еще раз спасибо, ребята.
   -- Я всегда знал, что чиновники сволочи, но чтоб такие... -- задумчиво
  произнес Славик, едва за Мариной захлопнулась дверь. -- За двадцать лет
  работы -- пятьдесят долларов, по два с полтиной в год. Вот так подохнешь под
  забором, и всем на тебя чихать. Кроме родственников и друзей. Ладно, помянем
  Леночку...
   Лизавета не стала рассказывать Славику, что Леночка, возможно, умерла
  так же, как тот человек в парламентском центре, когда они с Гайским там
  снимали. А может быть, и из-за той же школы двойников.
  
   ...До Южного кладбища они добирались на Саввиной машине. Лизавета
  позвонила ему утром и предложила съездить на похороны, а то получается, что
  они просто откупились. Савва отменил ранее запланированный визит в комитет
  по культуре, и в одиннадцать они уже добрались до места. Автобус еще не
  приехал.
   Вдвоем они стояли у входа, где ловкие старушки торговали цветами.
  Лизавета сжимала букет лиловых гвоздик. Савва держал ее под руку. Он
  заметил, что Зориной явно не по себе. Потом подъехал автобус, вышли
  немногочисленные провожающие. Марина помогла выбраться мужчине в черном
  костюме, с детским, растерянным лицом. Лизавета догадалась, что это Валерий,
  Леночкин муж. Еще было человек двенадцать -- гримеры, парикмахеры, пожилая
  женщина, одетая в дутое китайское пальто, на голове