ога, она отвечала цитатой из
  Канта: "Я верю в звездное небо над нами и в нравственный закон внутри нас!"
  Ей казалось, что именно закон, возможно, душевный инстинкт заставил человека
  придумать десять заповедей, выработать жизненные правила, чуть более
  сложные, чем "выживает сильнейший". И придумывали их повсюду -- и там, где
  верили в Христа, и там, где признавали пророка Мухаммеда, и там, где
  возносили молитвы Будде. Так нужно ли выбирать определенное вероучение? Если
  в сухом остатке -- все то же звездное небо и все тот же нравственный закон.
   Только почему-то именно сейчас Лизавете не хватало веры и надежды,
  которые даруют молитвы! И хотелось плакать горько и не останавливаясь. Не
  потому ли, что она знала, была почти уверена -- Леночка ушла из жизни не
  из-за внезапной болезни, а потому, что где-то перестал работать нравственный
  закон, кто-то растоптал законы человеческие, а значит, и Божеские? Ведь нет
  законов Бога без человека. А потому и звездное небо может рухнуть.
   Лизавета вздрогнула от внезапного деревянного стука -- это о гроб
  стукнулся первый комок мерзлой земли. Лизавета с трудом подавила всхлип. Она
  не будет плакать -- слезы бессмысленны.
   Над могилой установили деревянную дощечку с лаконичной надписью:
  
   Елена Михайловна Кац
   6 июня 1962 -- 18 февраля 2000
  
   Последней, кто положил букет на неправдоподобно маленький могильный
  холмик, была Лизавета. Шесть лиловых гвоздик. Она, присев, замешкалась, и
  Савва