иданная в обычные дни, но вполне возможная в период предвыборной войны. И
  Саша привез дивный материал о том, как, кто, где и за что получал квартиры в
  городе на Неве, не имея прописки, не мучая семью и себя долгими очередями и
  не откладывая из зарплаты по зернышку, чтобы накопить требуемые для покупки
  квартиры двадцать, тридцать или сто тысяч долларов.
   Следователь Генпрокуратуры показал Саше лишь кусочек дела, разрешил
  снять некоторые документы и дополнил все это вполне современными
  расшифровками телефонных переговоров. Санкционированных.
   Хитрый Маневич, знавший, какие директивы даны высшему телевизионному
  руководству, никому, даже Лизавете, о припасенной бомбе ничего не сказал. И
  еще неделю полуподпольно доснимал необходимый видеоматериал: квартиры,
  вывески разных контор, портреты чиновников.
   Сразу после Дня защитника Отечества он решил, что к бою готов, и
  показал материалы сначала другу-сопернику Савве, а потом Лизавете.
   -- Мы решили, что ты захочешь пропихнуть это в эфир, -- сказал Саша,
  когда Лизавета закончила отсмотр сенсации.
   Лизавета усмехнулась:
   -- Это супер. До выборов -- месяц. Очень своевременный фугас. Только не
  пропустят!
   -- А надо сделать так, чтобы пропустили. -- Маневич выщелкнул кассету
  из плейера и запихнул ее в карман куртки. -- Пока об этом знаем мы трое. И,
  конечно, тот человек, который подпустил меня к "секретным материалам"...
   -- Пустил козла в огород, -- поправила его Лизавета.