налистов, благосклонно откликался на вопросы тех, кого не знал.
  Особенно бережно он обращался с посланцами иностранной прессы и телевидения.
   Славик Гайский благополучно снял и второго героя "ночи после выборов".
  Лизавета умудрилась задать эксклюзивные вопросы еще трем партийным лидерам,
  которые не убоялись общения с журналистами.
   Дальше возникла пауза -- все ждали лидеров "Яблока" и "правых сил",
  которые тоже набрали очень хорошие очки, но демократы и реформаторы то ли
  задерживались, то ли по каким-то причинам не сильно спешили в парламентский
  центр.
   Лизавета демонстративно скучала, а на самом деле все время прокручивала
  в памяти происшествие в буфете и ответы охранников, к которым она обращалась
  уже несколько раз. Этим людям очень хотелось, чтобы Лизавета перестала
  верить собственным глазам. Они, словно сговорившись, повторяли: того, о чем
  она спрашивает, вовсе не происходило. Так... мираж. Вполне могло оказаться,
  что они просто не в курсе. Но Лизавета знала: в России официальные лица, а
  также все к ним приближенные, до сих пор считают, что простое отрицание
  очевидного -- самая правильная политика. И в ее воображении обыкновенный
  сердечный приступ превратился чуть ли не в центральное событие ночи. Она
  дала волю воображению. А что еще делать, когда делать нечего?
   Центральная избирательная комиссия стала проводить предварительные
  пресс-конференции, дабы хоть как-то утихомирить журналистов, нуждавшихся в
  бурлении страстей. Но