петербургский, а федеральный телевизионный канал,
  который покрывает всю страну, как знаменитый бык-производитель невзрачную
  коровенку. И руководит этим элитным бычком он, Ярослав Крапивин.
   Но Ярослав был не мечтателем, а политиканом. Обычно он знал, когда
  нужно охотиться за журавлем, а когда следует зажать уже имеющуюся в руках
  синицу и притаиться. Обычно знал, а вот в данный конкретный момент не знал.
   Из-за этого он то тянулся к телефону, чтобы все же позвонить
  председателю телекомпании, то поворачивался к Савве, который продолжал петь:
   -- В Москве ни одна программа просто так подобные материалы не выдает,
  а раз выдает, то там знают, что делают... Да и в Генеральной прокуратуре,
  прежде чем спускают такого рода компромат, получают добро с самого верха...
   Лизавета мысленно аплодировала хитроумному Савве -- сама она не умела
  искать правильные подходы, точнее, обходные пути. Савва же обиняком умело
  внушал начальнику, что показать сюжет стратегически выгодно, а советы
  здешнего руководства ничего не дадут, ведь до местных начальников новая
  столичная политика доходит не сразу.
   -- Не зуди, -- сурово скомандовал Ярослав и еще раз внимательно
  прочитал сюжет. Савва, да и все остальные примолкли, почувствовав, что
  сейчас, так или иначе, все решится. Читал Ярослав еще медленнее, чем обычно,
  потом махнул рукой: -- Ладно, выдавайте. Только уберите слово "взятка".
   -- Как, вообще убрать? -- очнулся Саша Маневич. --