Там же в чистом виде
  двести девяностая статья, взяточная!
   -- Уберем, -- быстренько согласилась Лизавета, умевшая лучше других
  жонглировать словами. Она знала, что слово может значить очень много и в то
  же время не значить ровным счетом ничего. Кроме, разумеется, того "Слова",
  которое было "в начале". Лизавета немедленно схватила ручку и вычеркнула
  название сюжета -- теперь репортаж назывался "Дело", а не "Дело о взятке".
   -- Подпиши, -- коротко и кротко попросила начальника Верейская. Она,
  проработавшая на телевидении почти тридцать лет, знала цену разрешению
  устному и разрешению письменному.
   Ярослав чуть помедлил и отважился.
   -- Если наедут, первыми уволю вас, всю троицу! -- жизнерадостно
  пообещал он, подмахивая текст сюжета. -- И еще вот что -- не связывайте вы
  это дело с политикой. Напоследок повторяю: "взятку" -- убрать...
   -- Брать их не надо было, а ты убирать. -- Этой бранчливой фразой
  Светлана Владимировна проводила высокое руководство. Средневысокое, если
  пользоваться терминологией Саввы, который чутко улавливал нюансы
  номенклатурно-иерархических построений. Но это средневысокое руководство
  сюжет к эфиру допустило. Свершилось.
   "С подробностями наш корреспондент Александр Маневич", -- произнесла
  Лизавета, закончив "подводку", откинулась на спинку кресла и стала смотреть
  видео.
   Свой сюжет Саша сделал в былинном стиле: про то, как девушка по имени
  Маша приехала в славный город