ие председателя ЦИК и его заместителей не
  заменяли живой политической борьбы. Народ потихоньку переселился в фойе, где
  стоял телевизор. Некий мудрец, возглавляющий общественное телевидение,
  распорядился показать советский киношлягер -- "Белое солнце пустыни". Именно
  он развлек и отвлек публику лучше чем что бы то ни было.
   Наконец представитель ЦИК пригласил всех на итоговую пресс-конференцию.
  По парламентскому центру прокатился вздох облегчения, постепенно переросший
  в стон или в вопль, как кому нравится. Журналисты, заслышав сулящее свободу
  слово "итоговая", скоренько собрались в зале. Не заставили себя ждать и
  компьютерщики, и труженики Центризбиркома. Они тоже устали, тоже хотели
  поскорее уйти домой, и они, как никто другой, хотели избавиться от шумной,
  свободолюбивой репортерской орды, которая всегда рада схватить первое
  попавшееся лыко и вставить его в подобающую строку. ЦИК намеревалась выбить
  из бюджета немалые деньги на развитие компьютерно-выборных технологий,
  поэтому лишняя ругань и насмешки в прессе никоим образом не устраивали тех,
  кто профессионально служил процедуре вольного народного волеизъявления.
  Избирательные комиссии в России работают постоянно, а самая постоянная,
  естественно, -- Центральная. Лизавета, смотревшая бессмертное кино, тоже
  прошла в зал.
   Итоговая пресс-конференция была такой же нудной, как и все предыдущие.
  Судя по всему, семьдесят процентов тех, кого посадили в президиум и кто
  отвечал