-- Не беспокойтесь, ничего сверхординарного. Всего одно имя -- как
  зовут эту учительницу хороших манер...
   -- Все-таки догадались...
   -- О чем? Просто я решила спросить...
   -- Догадались, чем все же занимается мой друг Целуев. -- Психолог
  облизал разбитые губы. Потом приподнялся и попробовал вскарабкаться повыше,
  но застонал и опустился на подушку.
   -- Вам помочь? -- бросилась к нему Лизавета. -- Давайте я поправлю
  подушку!
   -- Ох, спасибо! Здесь вполне квалифицированные и миловидные сестры,
  однако ваши лилейные ручки...
   Лизаветины красивые, но тренированные руки (тут и теннис, и работа на
  пишущей машинке, и хозяйство) можно было назвать лилейными только в шутку.
  Она поправила сбившуюся подушку и вернулась в кресло.
   -- Раз шутите, значит, вы не так уж плохи. А Людмила кудахтала -- "при
  смерти, при смерти".
   -- Иногда полезно подлечиться, -- опять улыбнулся Кокошкин. -- Ну что,
  вам нужна фамилия преподавателя сценодвижения? Хотите выяснить, кого она
  обучала? А, журналисты-расследователи?
   -- Возможно, -- посуровела Лизавета. Веселье психолога вдруг показалось
  искусственным, будто он нанюхался какой-то дряни и смеется натужно, по
  обязанности.
   -- Тогда записывайте. Калерия Матвеевна Огуркова, Садовая, сто двадцать
  шесть, квартира восемь. Телефон отсутствует. Дерзайте! Она почти всегда
  дома, даже в магазины не выходит. Уроков у нее сейчас нет, насколько я
  знаю... Вперед, дерзайте!
   --