паховым гребнем. Вполне возможно, она побывала
  замужем, но в представлении юного Саввы выглядела как старая дева: черней
  черного длинная узкая юбка, белей белого блузка с кружевной мережкой и жабо,
  подколотое брошью-камеей.
   -- Тогда я буду называть вас Елизаветой, -- продолжала
  преподавательница сценодвижения. -- Я вас сразу по голосу узнала, такой
  приметный голос, такой необычный и в то же время приятный тембр...
  Угощайтесь, угощайтесь...
   -- Калерия Матвеевна, мы к вам по делу.
   -- Понимаю, что не просто чайку попить, -- ответила хозяйка, -- и все
  же не забывайте, вот печенье, вот конфеты... -- Она пододвинула сухарницу и
  конфетницу поближе к гостям.
   -- Вы знаете психолога Кокошкина?
   -- Игорька? Конечно, очень милый молодой человек. Я с его бабушкой еще
  была знакома. И Игорька с детства знаю. Потом даже помогала ему одну статью
  для диссертации написать. -- Калерия Матвеевна поправила гребень.
   -- Статью? Для диссертации? -- Лизавета предполагала, что хозяйка в
  свое время с блеском училась в театральной студии, потом сценическая
  карьера, потом преподавание. Владелец же фирмы "Перигор" защищался по модной
  специальности "политическая психология". Каким образом старая актриса могла
  ему помочь?
   -- Он называл это "знаковые социальные движения". -- Калерия Матвеевна
  заметила недоумение в глазах гостьи и поторопилась пояснить: -- Там
  реверанс, книксен, поцелуй руки, рукопожатие...
   "Ах,