та Зорина... Да... Да, вы правильно догадались,
  журналист... -- Он продиктовал адрес, повесил трубку и подошел к Лизавете.
  -- Они передают звонок в отделение. Сейчас кто-нибудь приедет. Посмотри, что
  пропало.
   Лизавета вскочила, будто ошпаренная.
   -- Масон! Где Масон?
   Масоном или Масонкой -- в честь декабристов, как любил шутить Саша, --
  звали Лизаветиного с бабушкой любимца -- сибирского кота неописуемой
  красоты. По крайней мере, Лизавета сумела убедить всех, кто бывал у них в
  доме, что Масон -- существо невероятно красивое.
   Лизавета встала и начала оглядываться:
   -- Где же он? Масон... Масси...
   Саша с тревогой вглядывался в закаменевшее лицо девушки. Он помнил,
  какой она была, когда бойцы таинственной "Белой стрелы" вызволили ее из лап
  банды "искровцев". Даже тогда, с разбитой губой и опухшими глазами, в
  порванном свитере и чумазая, она не казалась такой несчастной, как сейчас,
  когда звала этого несчастного кота.
   -- Масси, Масси...
   -- Погоди, может, он просто убежал? Дверь-то открыта...
   -- Он всегда боялся уходить, он же совсем домашний... Они его, они
  его...
   Придумать, что сделали с котом взломщики, Лизавета не успела. Масон --
  пушистый и пыльный -- с тихим "мяу" выполз из-под шкафа в прихожей и
  подбежал к Лизавете. Она взяла его на руки.
   -- Испугался, маленький, ну ничего... ничего... Молодец, молодец, всех
  перехитрил!
   -- По-моему, он попросту струсил. -- Саша Байков, как