руки
  пересчитать, сколько раз шеф-редактор звонил ей в столь ранние часы, и
  каждый такой случай был связан с экстраординарным происшествием -- к
  примеру, он позвонил тогда, когда стало известно об убийстве прокурора
  Петербурга. Так что в этот раз Лизавета сразу напряглась.
   Ярослав не сразу перешел к делу. Он откашлялся, будто проверял свой
  бархатистый басок, и произнес:
   -- Тут вот какой вопрос, у меня сидит Борис Петрович, ваш главный
  редактор... -- Он опять закашлялся.
   Наверное, ему кто-то "вставил" за репортаж Маневича и они с Борюсиком
  теперь раздумывают, как ловчее разобраться с пропихнувшими этот сюжет
  журналистами. Но почему Ярослав мнется? Обычно он не теряется, когда надо
  сделать выговор, и за словом в карман не лезет, если необходимо отклонить
  чье-то предложение или отыскать виновника ЧП. У Ярослава было бесценное для
  любого руководителя качество -- он умел помнить то, что выгодно в данный
  конкретный момент, и забывать о том, что не выгодно, в том числе свои
  собственные посулы.
   Лизавета вздохнула и решила не помогать растерявшемуся начальнику. С
  какой, собственно, стати?
   -- ...И мы с ним не знаем, как быть... -- Ярослав опять замолк.
   "Точно, увольняет", -- подумала Лизавета. Она даже не огорчилась. Если
  журналиста прогоняют за умение работать, тут надо не плакать, а смеяться.
   -- Странная история... -- нерешительным басом продолжал начальник и
  наконец выговорил: -- Борис