м только пыль и бутылки, -- жизнерадостно
  согласился милиционер, явно склонный к домашней философии.
   Он повертел головой в поисках подходящего места для заполнения
  протокола, подошел к столу, аккуратно переступая через книги и платья.
  Именно платьев и книг в доме было больше всего, они преимущественно и
  валялись на полу. Оперуполномоченный аккуратно сдвинул в сторону стоявшую на
  столе посуду и разложил свои канцелярские принадлежности.
   -- Лучше начнем. Что-нибудь пропало?
   Лизавета беспомощно пожала плечами.
   -- Так сразу трудно сказать!
   -- А вы не сразу, вы посмотрите, -- подсказал опер.
   Он привык общаться с ограбленными, обокраденными, обманутыми. Он давно
  усвоил милицейский сленг, давно пользовался пренебрежительно-уничижительным
  словечком "терпила" -- так в милиции называют потерпевших. С ними следует
  быть жестким, деловитым, неуступчивым. Сначала надо убедить "терпилу", что
  не такой уж он и пострадавший, -- дабы не подавал заявления. Потом
  попробовать отказать в возбуждении уголовного дела -- мол, либо сам виноват,
  либо ущерб невелик, либо содеянное не представляет общественной опасности. И
  лишь потом тертый опер приступает к выполнению непосредственных обязанностей
  -- начинает работать по делу.
   Но обращаться с Лизаветой, как с обычной потерпевшей, у него не
  получалось. Во-первых, он частенько видел ее на экране, она была вроде как и
  знакомой. А вешать лапшу на уши знакомым не так удобно,