упления? --
  Этот вопрос оперативник задал совершенно автоматически. Слишком долго
  тренировался по одной и той же схеме -- нет преступления, нет дела, нет
  головной боли насчет плохой раскрываемости.
   Лизавета вздрогнула и растерянно улыбнулась. Ее, стоящую посреди
  разгромленной квартиры, представитель правоохранительных органов всерьез
  спрашивал, совершено ли какое-либо преступление. Обычно бойкая на язык,
  Лизавета не сумела найтись с ответом. За нее вступился Саша Байков.
   -- Вас Геной зовут? -- жестко поинтересовался он. И не дал оперу
  ответить: -- Так вот, Гена, у меня нет юридического образования, но даже я
  знаю, что нарушение неприкосновенности жилища карается законом. Так же, как
  хулиганство. Значит, с вашей точки зрения, ворваться в чужой дом и
  похозяйничать там -- это не хулиганство? Тут минимум две статьи.
   -- Две, -- охотно согласился долговязый милиционер. -- Можно еще порчу
  имущества повесить, тогда три будет. Только толку-то! Когда кража, можно по
  вещам доказать, а так... Да нет, я напишу протокол. И вы заявление пишите,
  заодно укажите, как все было...
   Лизавета усмехнулась типично милицейскому выражению. Когда они получали
  криминальные сюжеты из ГУВД, в них, конечно же, не обходилось без
  стандартно-милицейских оборотов: "при совместном распитии спиртных
  напитков", "на почве внезапно возникшей личной неприязни", "тайно проник в
  квартиру с целью хищения личного имущества"; порой к