т. "А остальные восемь погибли в ходе следственных
  экспериментов!"
   Лизавета и остальные изолированные от общества потерпевшие
  расхохотались:
   -- Но почему скунсы?
   -- Потому что только и способны ядовитой слюной брызгаться: "Что
  пропало? Что пропало?" -- Раздраженный Саша не заметил веселья
  присутствующих. -- Я им один раз объяснил, второй! Нет, не понимают!
   -- Что не понимают? -- продолжала смеяться "очередь", дожидающаяся
  допроса.
   -- Они все про ценности спрашивают. Что пропало. Из ценностей, в их
  понимании, там только компьютер и кофеварка. И то и другое на месте. Я им
  говорю -- мол, налетчиков могли еще интересовать кассеты. Пропали ли они, я
  сейчас сказать не могу. Надо посмотреть. А эти два лба в ответ: "Смотрите!"
  Я снова объясняю, что на кассетах самое главное -- видеозаписи, и поэтому,
  чтобы понять, пропали они или нет, надо посмотреть. А они опять -- смотрите!
  И один этак рукой показывает в угол, где валяются мои и Саввины кассеты!
  Крутолобые парни, в общем. Так и не поняли, что я записи должен посмотреть!
   Лизаветина очередь подошла к часу дня. Она вошла в кабинет Саши и
  Саввы, отведенный для опроса людей, непосредственно пострадавших от погрома.
  Удивилась -- один из милиционеров был чуть ли не копией вчерашнего Сергея.
  Такой же типичный. Второй, правда, отдаленно, худобой и серьезностью,
  напоминал Гену Васильева.
   Типичный милиционер и спросил:
   -- Кого