вы подозреваете?
   Лизавета ответила ему так же, как Сергею:
   -- Чтобы кого-либо подозревать, у меня нет оснований.
   Он почему-то расстроился и заговорил едва ли не теми же словами, что
  Сергей ночью:
   -- Вас всех послушаешь, так руки опускаются. Пропало ли что, никто не
  знает. Подозревать никого не подозревают. И никто ничего не видел и не
  слышал! Красота благостная! Ну объясните мне, как это вы не знаете, что
  пропало.
   Лизавета улыбнулась.
   -- Никто не хотел вас обидеть. Просто кассеты и коробочки -- они все
  одинаковые. Коробочки -- по крайней мере, Саши Маневича -- все на месте. А
  насчет кассет он не знает, потому что можно ведь подменить кассету.
  Коробочка та же, а запись другая. Или размагничена. -- Лизавета поймала
  недоверчивый взгляд молчаливого худого опера и продолжила: -- Мои коробочки,
  кстати, тоже все есть. Я, правда, не такой скрупулезный человек и не помню
  точно, сколько кассет у меня было. Но в любом случае у меня ничего
  представляющего интерес для бандитов не было. Я и на съемки такого рода
  давно не ездила.
   -- Ну, значит, спасибо, разъяснили, -- перебил ее крепыш с челкой. --
  Тогда, может, скажете, кто ездил на съемки "такого рода"?
   Лизавета помнила, как Саша рассказывал о перепуганном депутате Зотове.
  Когда Маневич вернулся с допроса, она не стала его спрашивать про интервью
  Зотова. Не захотела при всех. Не стала она упоминать и о кассетах, до сих
  пор лежавших в ее сумочке,