вета и Саша не поддержали начальника в его скорби. Эфирный ни
  чуточки не смутился.
   -- За то, что ты журналист, приходится платить. Я уже сообщил в Фонд
  защиты гласности. Пусть они тоже займутся этим делом. Если бывший мэр хочет
  отомстить, я этого так не оставлю... -- Ярослав сжал кулаки, всем своим
  видом показывая, что собственных подчиненных в обиду не даст. -- Я и о
  нападении на твою квартиру упомянул. -- Он проникновенно заглянул Лизавете в
  глаза.
   -- Да не стоило, чего там!
   -- Как это "не стоило"! Как это "не стоило"! Мы -- четвертая власть, мы
  должны защищаться, когда на нас нападают! -- Ярослав, как всегда, превратил
  собственные происки в дело общегосударственной важности. -- Да и милиция
  серьезнее к нам отнесется. Вы не исчезайте пока. Лады?
   Журналисты дружно кивнули. Начальник плавно развернулся на каблуках и
  удалился так же бесшумно, как и подошел.
   Глядя ему вслед, Лизавета размышляла о происходящем. Должно же быть
  какое-то объяснение всем этим странным событиям последних дней. Если обыски
  (а оба места происшествия выглядели точь-в-точь как после обыска) связаны с
  их бурной деятельностью по поводу смерти Леночки и парламентского толстяка,
  то им впору насторожиться. Но почему на сей раз эти безжалостные люди
  действуют столь осторожно? На минутку поверив, что вокруг них засуетились
  "педагоги из школы двойников", что все происшествия -- убийства, нападение
  на психолога, яд в Саввином стакане -- дело рук