льный аппарат, телесуфлер, вроде вашего
  автопилота. -- Лизавета перевела название телемашинки на доступный летчику
  язык.
   -- А, я так и думал. А слова...
   На третий традиционный вопрос телезрителей Лизавета ответила раньше,
  чем летчик успел договорить:
   -- Тексты я пишу сама, а информацию мы получаем от разных агентств.
   Она уже приготовилась рассказывать, что такое агентства, но вмешался
  болящий Савва. Он, еще минуту назад такой недвижимый, такой страдающий,
  зашевелился, привстал и скомандовал:
   -- Давайте выйдем в коридор, поговорить надо.
   Правда, в коридоре Савва опять вспомнил, что в больнице следует болеть.
  Скривившись, он прислонился к подоконнику и далее говорил тихим голосом,
  который вполне подошел бы для озвучивания партии умирающего лебедя.
   -- Спасибо, что навестили.
   -- Что ты! Не стоит! Это наш святой долг и почетная обязанность! --
  Саша попытался разбудить Саввино чувство юмора.
   Савва устало прикрыл глаза, давая понять, что он ценит столь трепетное
  отношение коллег к их обязанностям.
   -- Ну, какие новости?
   -- Да особо никаких, вот кабинеты разгромили. Ярослав даже милицию
  вызвал...
   Саша Маневич не успел договорить. Чайлд Гарольд, погруженный в
  собственные беды, перебил его, задав очередной вопрос:
   -- А про меня что говорят?
   -- Да особо ничего. -- Саша незаметно дотронулся до Лизаветиного плеча
  -- мол, молчи.
   -- Совсем ничего? -- Савва возвел глаза к потолку.