превратилась в черную дыру. Банкир, соответственно, имел все
  основания для недовольства. Он потом долго кричал на всех углах, что при
  помощи слухов можно погубить самый устойчивый банк. Недобросовестная
  конкуренция хуже воровства -- это второй тезис, который отстаивал
  обанкротившийся банкир. Почему бы ему не перейти от слов к делу, точнее, к
  яду?
   Лизавета внимательно слушала грустный реестр коллеги. Потом спросила:
   -- По-моему, ты помянул не всех...
   -- Конечно, еще вот бывший председатель комитета по городскому
  хозяйству, он теперь в Москве обретается. Я же когда-то сделал сюжет о том,
  как он целый отель украл!
   -- Аж целый отель? -- ахнула Лизавета. -- Нет, я о другом. Почему ты не
  поминаешь братьев соблазненных тобою и потом брошенных девиц? Саввушка, у
  них тоже есть все основания угостить тебя ядовитой пепси-колой!
   Савва надулся, как рыба-шар перед атакой. То ли обиделся на то, что
  Лизавета назвала его Саввушкой, -- он и так-то собственное имя недолюбливал,
  а тут "Саввушка". То ли ему не понравилось предположение насчет обесчещенных
  девиц.
   -- Тебе все шуточки... Пока самой не коснется... -- пробурчал он и
  осекся. Да, его отравили, но ведь Лизавете разгромили квартиру и кабинет в
  редакции, так что вовсе непричастным, сторонним наблюдателем ее не назовешь.
   -- Ладно, ребята, не ссорьтесь. Это уж точно бессмысленно, --
  миролюбиво сказал Саша. -- У нас явно мало информации. Надо думать.