деву поторопиться -- до вечернего
  эфира всего час, но воздержалась, просьба могла ее травмировать, тогда
  сюжета и к ночному эфиру не дождешься.
   В дверях Лидочка нос к носу столкнулась с Маневичем.
   -- Привет! Я у тебя хотела спросить...
   Саша, неизменно трепетно относящийся к дамам, Лидочку тем не менее
  недолюбливал. С его точки зрения, плавную, округлую, склонную к
  созерцательности деву следовало как можно скорее выдать замуж, а не мучить
  всякими съемками и репортажами. "Пусть сидит у мужа на диване, как болонка,
  а не в нашей монтажной. Его жизнь она способна украсить, нашу -- только
  осложняет". Эта тирада Маневича дошла до Лидочкиных ушей. Она страшно
  обиделась и с тех пор все время твердила о сексизме Маневича, о том, что
  репортер дискриминирует ее по половому признаку и что в Америке за свой
  сексизм он вылетел бы с работы. "Я ее не дискриминирую, а спасаю по половому
  признаку! -- возмущался Маневич. -- В Америке, если бы ее не взяли замуж,
  она умерла бы с голоду. Там не бывает телерепортеров, которые один минутный
  сюжет монтируют по полтора часа, доводя видеоинженеров до болезни
  Паркинсона".
   -- У тебя на вопрос ровно три секунды. Я тороплюсь. -- Саша попытался
  протиснуться в двери мимо Лидочки, но был схвачен за ворот куртки.
   -- Постой, это ты снимал охранное агентство "Буцефал"?
   -- Ну, я... Только давно, год назад... А в чем дело?
   -- Ничего, просто там штаб этого Зеленцова,