ом недоумевающе
  посмотрел на соседку.
   -- Ты что, с луны свалилась? Он же председатель Ассоциации независимых
  журналистов!
   Лизавета ответила равнодушно:
   -- Я и городское-то начальство толком в лицо не знаю, а ты... Он еще
  чем-нибудь знаменит?
   -- А как же! Валерий Леонтьевич был одним из тех, кого размазала по
  стенке Маргарет Тэтчер. Может, помнишь? Или ты в те времена еще в детский
  сад ходила?
   -- Я даже в детском саду следила за текущим моментом.
   Теперь Лизавета поняла, почему благообразное лицо Валерия Леонтьевича
  показалось ей знакомым. То интервью, во время которого Железная Леди
  остроумно и по существу отвечала на агрессивно-бестолковые вопросы трех
  лучших советских журналистов-международников, интервью, доказавшее всю
  беспомощность отечественной репортерской традиции, забыть было попросту
  невозможно.
   -- Он действительно очень влиятельный человек, -- улыбнулся Глеб. --
  Так что можешь гордиться его давешними комплиментами.
   -- Слушай, ты часом не знаешь, где могут пить коньяк лица, допущенные к
  телу и приближенные к дворцовым тайнам?
   -- Все-таки хочешь отыскать Валеру? Пустой номер, он, скорее всего, уже
  ушел.
   -- Тогда давай сами разузнаем, что случилось с тем дядькой!
   -- Зачем? -- почти шепотом спросил Глеб.
   Лизавета растерялась.
   -- Я даже не знаю, что сказать. У нас журналисты, может, и не готовы
  трое суток не спать, трое суток шагать ради нескольких строчек в газете.