енсациями, особенно двоякими -- за которые не то похвалят, не то уволят,
  -- охотятся с ленцой. Но, по крайней мере, у нас в городе не принято открыто
  расписываться в том, что тебе, журналисту, начихать на сбор информации, что
  от скандальных происшествий и таинственных убийств тебя тошнит и что ты
  предпочитаешь кружку пива пенного священной пахоте на информационной
  делянке!
   -- Красиво говоришь! Прямо-таки Аркадий! -- Лизавета и Глеб окончили
  среднюю школу, а после университет примерно в одно время и беседовали на
  одном языке. Неизвестно, как приняли бы представители следующего поколения
  цитату из Тургенева. Лизавета же поморщилась, она тоже читала произведения
  Ивана Сергеевича, в том числе и те, что включены в школьную программу.
   -- Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины
  проще всего отречься от всего под предлогом "не говорить красиво"! Ты как
  хочешь, а я попытаюсь прорваться!
   -- Куда?
   -- В медпункт. Хотя бы для того, чтобы выяснить, жив этот человек или
  нет и как его зовут. А ты допивай! Идем, Славик! -- Лизавета решительно
  направилась к выходу из буфета.
   -- Минуй нас пуще всех напастей и женский гнев, и женская любовь, --
  пробормотал Глеб и двинулся следом.
   Спустя несколько минут они добрались до входа в закрытую часть Дома
  парламентского политпросвета. Именно отсюда появилась бригада медиков,
  именно за этой дверью скрылись носилки с телом упавшего мужичка, именно тут
  висела