й внешней безмятежности и товарном виде она по долгу службы
  много знала и много помнила. Она хранила в кудрявой головке подробности
  всяческих скандалов и происшествий. Она умела цитировать высказывания
  официальных лиц трехлетней давности, причем вставляла их весьма кстати,
  например, когда кто-либо из них, поднявшись на две-три ступеньки по
  служебной лестнице, менял взгляды и спешил оповестить об этом весь мир.
   К тому же слова унесенного в неизвестном направлении толстяка
  взбудоражили ее по-настоящему. За словосочетанием "школа двойников" ей
  мерещилась тайна, опасная тайна.
   -- Это тебе доктор нужен? -- Комод держался развязно, разве что не
  сплюнул в угол -- наверное, потому что угол был далековато.
   -- А если мне, то что? -- Лизавета еще раз незаметно посмотрела на
  своего оператора. Славик молча работал. Охранник же этого не замечал.
  Лизавета ринулась в атаку, перешла на особый язык. Она по опыту знала, какие
  слова и выражения действуют на таких вот ретивых граждан "при исполнении",
  как красный плащ тореро на быка. Она пустила в ход "красную тряпку":
   -- Я что-то не пойму, когда мы с вами перешли на "ты"?
   -- Чего?
   -- Дама просит вас держаться в рамках, -- подключился Глеб. Он тоже
  знал и любил такого рода игры.
   -- Чего?
   -- Я спрашиваю, почему я, имея аккредитацию, не могу пройти в
  медпункт...
   -- У вас нет пропуска.
   -- А это что? -- Глеб и Лизавета синхронно