мертным журналистам, то позволено куклам Барби. Она
  наверняка знала, что мужчины типа этого председателя ассоциации журналистов
  пустоголовым куклам Барби прощают все.
   -- Не плакать же! Не люблю прихвостней! -- По непонятным причинам
  самого себя, с удовольствием тусующегося среди важных и особо важных персон,
  Валерий Леонтьевич прихвостнем не считал. -- И вообще, милая Лизавета, зачем
  вы забиваете свою прелестную головку черт знает чем? -- В голосе Валерия
  Леонтьевича зазвенели отеческие нотки, глаза заволокло
  мечтательно-маслянистой пленкой.
   Обычно после заданных таким тоном вопросов мужчины приглашают в
  ресторан, где начинают сетовать на горькую холостяцкую судьбу. Так поступают
  все мужчины, женатые в том числе.
   Он ласково, почти по-отечески приобнял Лизавету за талию и зашагал по
  длинному коридору. Следом потянулись Славик и Глеб. Лизавета услышала, как
  комодообразный охранник облегченно вздохнул. По сути, Валерий Леонтьевич
  уводил их с места репортажа. Но сопротивляться было бессмысленно. "Раз
  молчит гора, попробуем выведать что-нибудь у Магомета", -- решила она.
   -- А я думала, вы про нас забыли. -- Лизавета намеренно объединила себя
  с корреспондентом "Огонька". -- И еще вопрос -- вы, случайно, не знаете, чем
  занимается депутат Поливанов?
   -- Он, если не ошибаюсь, в прошлом директор школы, где-то в провинции,
  в Орле или в Туле. Там его и выбрали. В Думе он особо не выделялся, ни в
  какие фракции не