ва историка Владимира Дедукова?
   -- После бессонной ночи все становятся злыми и непредсказуемыми. Но
  мрак развеялся, и я открою вам секрет: я слышала последние слова господина
  Дедукова. Эти слова показались мне странными, вот я и пыталась найти им хоть
  какое-то объяснение.
   -- И нашла? -- все еще угрюмо спросил Глеб.
   -- Да, конечно, -- лучезарно улыбнулась Лизавета. -- Он сказал:
  "Значит, все-таки откроют эту школу двойников" или "для двойников". В общем,
  что-то в этом роде. Согласитесь, мало кто переживает относительно некоего
  образовательного учреждения во время сердечного приступа! -- Она не стала
  ждать, когда Глеб и Валерий Леонтьевич кивнут. -- Но раз он был такой
  энтузиаст, да еще занимался реформой народного образования, то...
   -- Да, фраза необычная. Хотя у нас в парламенте мало людей, ведущих
  себя стандартно. Это же не собрание народных представителей, а своего рода
  паноптикум, коллекция уродов, или, если хотите, причуд природы.
   Валерий Леонтьевич вновь принялся вещать как ни в чем не бывало.
  Инцидент был исчерпан, стороны побалансировали на грани холодной войны и
  решили, что делить им нечего. Патрон российских репортеров познакомил всех
  со своей теорией парламентаризма:
   -- Никто не сумел точно и эффективно скопировать европейскую
  парламентскую систему, так же как и систему разделения властей. Оттого и
  названия измышляют афро-азиатские. Приличный парламент так и называется --
  парламент.