процентов ее красоты. Она сама охотно называла себя глубокой
  пенсионеркой, она по-прежнему работала и по-прежнему была красавицей. Еще
  Светлана Владимировна была шумной и азартной любительницей поговорить. Она
  ныряла в беседу смело и безоглядно -- так бросается в прорубь зимний
  купальщик, недавно обращенный в моржовую веру.
   Верейская пришла пять минут назад и уже плескалась в ледяных водах
  полемики. Последнюю неделю корреспонденты, редакторы, ведущие и операторы
  новостей спорили только об одном -- о грядущих новшествах.
   Вместе с Новым годом на телевидение пришло новое начальство, новая, так
  сказать, метла, немедленно решившая совершенно оригинальным образом подмести
  длинные студийные коридоры, редакционные комнаты, а заодно и забитый
  устаревшими передачами эфир.
   Собственно, ничего супернеординарного не произошло -- каждый новый
  начальник усеивал свой телевизионный путь реформами и преобразованиями. К
  примеру, один решал объединить все передачи единой идеей, превратить
  телевизионный день в этакую тягомотную тематическую кишку. Другой, наоборот,
  твердил о типичном телевизионном времени и требовал, чтобы все программы,
  фильмы и спектакли шли не дольше сорока пяти минут. Сорок пять -- и никаких
  гвоздей!
   Реформы не затрагивали только две составляющие части телевизионного
  эфира -- "Новости" и детская программа "Спать пора" жили по старинке. Откуда
  бы ни приходили телебоссы, они подсознательно чувствовали: новости,