-- Здравствуйте, Лизонька, давненько вы не заходили, в командировку
  ездили или... -- повернулась к ней старейший гример студии Вера Семеновна.
   -- Здравствуйте. В горы, на лыжах каталась.
   -- Ой, а я смотрю, откуда такой загар! Ты же вроде была против этих
  кварцев! -- безапелляционно заявила громогласная парикмахерша Тамара.
   -- Вы ко мне сядете, Лизонька, или сразу к Тамаре? -- обращение
  "Лизонька" в устах старейшего гримера звучало совершенно по-тургеневски.
  Только Вере Семеновне разрешалось называть Лизавету Лизой, Лизонькой и так
  далее. Все остальные нарывались на едкие замечания.
   -- Спасибо, Вера Семеновна, я -- как обычно.
   Обычно Лизавета гримировалась сама, а причесываться ходила именно в
  гримерку для своих.
   Тамара пододвинула стул, достала из косметического ящика фен и тут же
  принялась болтать:
   -- Вот ты говоришь, от зимнего загара кожа горит и истоньшается, а
  Наталья каждую неделю или даже по два раза на неделе нежится в этих
  хрустальных гробах и выглядит на пять с плюсом, и не надо в горы
  подниматься.
   -- Горы -- это удовольствие. -- Лизавета не захотела вдаваться в
  подробности и рассказывать, какое это грандиозное удовольствие -- солнце,
  снег, почти космической, инопланетной красоты пейзажи, яркие разноцветные
  костюмы и одинаково коричневые и улыбчивые лица лыжников. -- А что касается
  кварцевания, оно действительно опасно, хотя и не для всех, по крайней мере,
  так